Я никогда не мог равнодушно видеть не только вырубленной рощи, но даже падения одного большого подрубленного дерева; в этом падении есть что-то невыразимо грустное: сначала звонкие удары топора производят только легкое сотрясение в древесном стволе; оно становится сильнее с каждым ударом и переходит в общее содрогание каждой ветки и каждого листа; по мере того как топор прохватывает до сердцевины, звуки становятся глуше, больнее… еще удар, последний: дерево осядет, надломится, затрещит, зашумит вершиною, на несколько мгновений как будто задумается, куда упасть, и, наконец, начнет склоняться на одну сторону, сначала медленно, тихо, и потом, с возрастающей быстротою и шумом,
подобным шуму сильного ветра, рухнет на землю!..
Неточные совпадения
Я завернулся в бурку и сел у забора на камень, поглядывая вдаль; передо мной тянулось ночною бурею взволнованное море, и однообразный
шум его,
подобный ропоту засыпающегося города, напомнил мне старые годы, перенес мои мысли на север, в нашу холодную столицу.
Ветра нет, и нет ни солнца, ни света, ни тени, ни движенья, ни
шума; в мягком воздухе разлит осенний запах,
подобный запаху вина; тонкий туман стоит вдали над желтыми полями.
Ее розовые руки благодатно плавали над столом, без
шума перемещая посуду; казалось, что эти пышные руки, с пальцами,
подобными сосискам, обладают силою магнита: стоит им протянуться к сахарнице или молочнику, и вещи эти уже сами дрессированно подвигаются к мягким пальцам.
Баниосы тоже, за исключением некоторых, Бабы-Городзаймона, Самбро, не лучше: один скажет свой вопрос или ответ и потом сонно зевает по сторонам, пока переводчик передает. Разве ученье, внезапный
шум на палубе или что-нибудь
подобное разбудит их внимание: они вытаращат глаза, навострят уши, а потом опять впадают в апатию. И музыка перестала шевелить их. Нет оживленного взгляда, смелого выражения, живого любопытства, бойкости — всего, чем так сознательно владеет европеец.
Заметила Варенька, что бесчинный
шум и крупные ругательства сильно поразили Дуню, никогда не видавшую и не слыхавшую ничего
подобного. Тихонько сказала ей...
И вот какое-то внезапное беспокойство, какая-то быстрая тревога пробегает по расстроенным рядам. Юнкера сами выпрямляются и подтягиваются без команды. Ухо слышит, что откуда-то справа далеко-далеко раздается и нарастает особый, до сих пор неразличимый
шум,
подобный гулу леса под ветром или прибою невидимого моря.
Софи тосковала донельзя; гусары выступили, и в деревне шла жизнь, невыносимая для женщин,
подобных этой барышне, безучастной ко всему, кроме болтовни и
шума.
В это мгновение из соседних комнат опять послышался какой-то необычный
шум шагов и голосов,
подобный давешнему, и вдруг на пороге показалась запыхавшаяся и «расстроенная» Прасковья Ивановна. Маврикий Николаевич поддерживал ее под руку.
Все кружилось, качалось, вздрагивало. В воздухе стоял густой тревожный
шум,
подобный матовому
шуму телеграфных проволок. Офицер отскочил, раздраженно визжа...
Пред нею длинный и сырой
Подземный коридор,
У каждой двери часовой,
Все двери на запор.
Прибою волн
подобный плеск
Снаружи слышен ей;
Внутри — бряцанье, ружей блеск
При свете фонарей;
Да отдаленный
шум шагов
И долгий гул от них,
Да перекрестный бой часов,
Да крики часовых…
Огромного роста, силы необычайной и «голос,
шуму вод
подобный». В своих любимых ролях — Прокопия Ляпунова, боярина Басенка, Кузьмы Рощина — он конкурировал с Н.X. Рыбаковым.
Каждый день, в хлопотливой суете утра, в жаркой тишине полудня, в тихом
шуме вечера, раздавался визг и плач — это били детей. Им давали таски, потасовки, трёпки, выволочки, подзатыльники, плюхи и шлепки, секли берёзовыми прутьями, пороли ремнями. Кожемякин, не испытавший ничего
подобного, вспоминал отца с тёплой благодарностью и чувством уважения к нему.
Шум, вой, смех, пьяные крики, азартный спор слышит Фома; песни и плач носятся над огромной, суетливой кучей живых человеческих тел, стесненных в яме; они ползают, давят друг друга, вспрыгивают на плечи один другому, суются, как слепые, всюду наталкиваются на
подобных себе, борются и, падая, исчезают из глаз.
Имел он песен дивный дар
И голос,
шуму вод
подобный,
И полюбили все его,
И жил он на брегах Дуная,
Не обижая никого,
Людей рассказами пленяя.
Как покорное дитя, старец шел всегда, куда его только звали именем друга. Ныне путеводимый своею Антигоною [Антигона — героиня одноименной трагедии Софокла (род. около 497–406 гг. до н. э.).], он ускорял шаги, потому что каждый шаг приближал его к единственному любимцу его сердца. Сначала все было тихо вокруг них. Вдруг
шум,
подобный тому, когда огромная стая птиц летит на ночлег, прорезал воздух.
Это был сплошной сухо-прыгающий
шум, никогда я не слышал ничего
подобного!
Сделалась суматоха; между боярами пошли переговоры, и разнесся
шум,
подобный жужжанию пчел, когда их встревожит курево посреди их трудов.
Само собою разумеется, что граф Панин о сообщении рагузского сената докладывал императрице и самый ответ поверенному дан был по ее повелению. Екатерина не желала делать из этого громкой истории и придумала иное средство уничтожить самозванку с ее замыслами. Она решилась без
шума и огласки захватить ее в чужих краях. Для исполнения такого плана императрица избрала графа Алексея Орлова, которого решительность и находчивость в
подобных случаях были ей очень хорошо известны.
Но и это не утешало. Взглянув в окно на солнце,
подобное капле жира в мутной воде, послушав зовущий
шум в посёлке, Артамонов неохотно пошёл смотреть гулянье и доро́гой тихонько сказал Никонову...
Но… вскоре почудился ему
шум,
подобный стону дальнего водопада.
В таком положении сидел он четверть часа, и вдруг ему послышался шорох,
подобный легким шагам,
шуму платья, или движению листа бумаги… хотя он не верил привидениям… но вздрогнул, быстро поднял голову — и увидел перед собою в сумраке что<-то> белое и, казалось, воздушное… с минуту он не знал на что подумать, так далеко были его мысли… если не от мира, то по крайней мере от этой комнаты…
В голове зазвонило у господина Голядкина, в глазах потемнело; ему показалось, что бездна, целая вереница совершенно
подобных Голядкиных с
шумом вламываются во все двери комнаты; но было поздно…
В памяти Бурмистрова мигали жадные глаза горожан, все они смотрели па него снизу вверх, и было в них что-то
подобное огонькам восковых свеч в церкви пред образом. Играло в груди человека долгожданное чувство, — опьяняя, усиливало тоскливую жажду суеты,
шума, движения людей…
На десятки верст протянулась широкая и дрожащая серебряная полоса лунного света; остальное море было черно; до стоявшего на высоте доходил правильный, глухой
шум раскатывавшихся по песчаному берегу волн; еще более черные, чем самое море, силуэты судов покачивались на рейде; один огромный пароход («вероятно, английский», — подумал Василий Петрович) поместился в светлой полосе луны и шипел своими парами, выпуская их клочковатой, тающей в воздухе струей; с моря несло сырым и соленым воздухом; Василий Петрович, до сих пор не видавший ничего
подобного, с удовольствием смотрел на море, лунный свет, пароходы, корабли и радостно, в первый раз в жизни, вдыхал морской воздух.
Подобные беспорядки, как
шум, случались, потому что ко мне, как к слишком молодому начальнику канцелярии, подчиненные мои страха не питали и особой аттенции не оказывали.
Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда,
подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный
шум беспорядка.
Барклай стоит за осторожность. Цесаревич намекает на измену и требует генерального сражения. Любомирский, Браницкий, Влоцкий и тому
подобные так раздувают весь этот
шум, что Барклай, под предлогом доставления бумаг государю, отсылает поляков генерал-адъютантов в Петербург и входит в открытую борьбу с Бенигсеном и великим князем.